Решение конфликтов в Черноморо-Азовском регионе и Южно-Китайском море должно базироваться на принципах международного права.

6 ноября 2020г. в пресс-центре УНИАН состоялся круглый стол на тему: «Спорные морские юрисдикции в зонах конфликта и конкуренции: на примерах Черного, Азовского и Южно-Китайского морей»., организаторами которого стали Украинский Институт политики в партнерстве с Кафедрой международных отношений и общественных наук НУБиП в котором приняло участие более 20 ученных, политологов и юристов.

Дискуссию модерировал - Директор Украинского Института политики Руслан Бортник

Организаторы мероприятия: Украинский Институт политики в партнерстве с Кафедрой международных отношений и общественных наук НУБиП

Были рассмотрены вопросы международно-правового регулирования (Украина/РФ, Украина/Румыния, Китай/Вьетнам/Филиппины/Индонезия/Малайзия), военно-политических угроз, экономики.

Участники круглого стола подчеркнули необходимость разрешению споров на основе норм международного права, и конвенции по морскому праву 1982 г.

А нынешние проблемы в ЮКМ являются общерегиональными и глобальными международными проблемами стабильности, безопасности и свободы мореплавания для всех стран, имеющих свои интересы в регионе. Невозможно разрешить споры в ЧАР и ЮКМ только на двусторонней основе между Украиной или Россией, Вьетнамом и Китаем. Необходимо внимание всего мирового сообщества к проблемам, связанным с этим конфликтом.

В начале дискуссии Директор Украинского Института политики Руслан Бортник отметил:

Вопрос спорного урегулирования в зонах конфликта на примерах Черного, Азовского и Южно-Китайского морей очень важен поскольку, это не только зона украинских интересов, но и точки геополитического напряжения и значительные ресурсы сконцентрированные в этих регионах, а также значительные пути торговли проходящие, через эти регионы. Эти две морские юрисдикции, приведенные в качестве примера, сегодня фактически превратились в узел экономических политических геополитических и военных интересов.

Далее выступил зам. уполномоченного Украины в деле о делимитации морских пространств в Чёрном море (2002-2009 гг.), арбитр международных арбитражных институтов Владимир Крохмаль;

Есть смысл начать дискуссию с решения Международного Суда ООН в деле о делимитации континентального шельфа в Черном море (спор между Румынией и Украиной), вынесенного в феврале 2009 г.

Сейчас оно уже утратило общественный резонанс, с которым

было встречено в обеих странах. Но и сегодня представляет большой доктринальный интерес. Хотя бы потому, что несмотря на ажиотаж, с которым это дело обсуждали и в СМИ, и в парламенте, предметный разговор о нем до сих пор не состоялся. В академической литературе оно осталось почти незамеченным.

Даже перевод решения суда вышел только в 2012-м году как частная инициатива. Сегодняшний круглый стол дает возможность несколько исправить такое положение.

В октябре 1997 г. между Украиной и Румынией вступил в силу Договор о дружбе и сотрудничестве. Его составной частью стал обмен дипломатическими нотами, содержавший, в т. ч., договорённости об открытии переговоров о разграничении (делимитации) морского шельфа и исключительных (экономических) зон в северо-западной части Чёрного моря. Стороны также согласились, что если их собственные усилия не увенчаются успехом, то делимитацию должен будет провести Международный суд ООН. За несколько лет переговоров сторонам не удалось сблизить свои позиции. В сентябре 2004 г. Румыния задействовала суд для решения спора и через 4 и 1/2 года суд вынес свое решение. В зале суда румынская делегация встретила его аплодисментами и все сразу же заговорили о том, что Украина проиграла спор.

На чем же основано столь критическое мнение, которое по сей день доминирует в наших оценках результатов делимитации. Увы, всего лишь на том, о чем сразу же заявила сама румынская сторона: по суду Румынии отошло 3/4, а Украине -лишь 1/4 т. н. «спорного района». Но что такое этот спорный район? Это площадь приблизительно в 12 000 км 2, очерченная «запросными» линиями, как они были заявлены в ходе переговоров, и которые в свою очередь отражали всего лишь претензии, если не сказать амбиции, сторон в этом споре (см. схему).

В действительности суд разграничивал не эту мнимую конструкцию, а географическую реальность-морские пространства, заключённые в берега сложной конфигурации. А здесь фигурируют совсем другие пропорции. Площадь района делимитации составила более 76 000 км2, которая была разделена судом в соотношении.

1: 2, 1 в пользу Украины. При этом протяженность румынского и украинского побережий, создающих проекцию на район делимитации и как результат- право на морские пространства, составила, соответственно, 1: 2, 8. В свете всей предыдущей юриспруденции суда такой результат является в полной мере справедливым.

Отметим также, что линия делимитации, как её провёл суд, приближена к предложениям, которые Румыния получала еще на переговорах с СССР в 60-е и 80-е годы. Румыния не приняла этих предложений и уже во время украинско-румынских переговоров и далее в Международном суде настаивала на своих правах на более привлекательный, с точки зрения прогнозируемых нефтегазовых ресурсов, участок шельфа к северо- востоку от о. Змеиный. Как видим, суд направил делимитацию в принципиально ином направлении, оставляя этот участок на стороне Украины.

Наконец, в этом деле никогда не возникал вопрос о территориальной принадлежности-суверенном титуле Украины- на о. Змеиный или границ территориального моря вокруг него. У суда попросту не было полномочий рассматривать подобный вопрос. Суд проводил делимитацию пространств, над которыми суверенитет не установлен -континентальный шельф и экономическая зона - где прибрежные государства обладают отдельными суверенными правами и экономическими интересами: рыболовство, разведка и добыча полезных ископаемых, прокладка подводных кабелей и т. д.

Итак, пределы, в которых два соседних государства могут осуществлять эти права и интересы, теперь ясно определены. Стороны могут свободно ввести экономическую деятельность в этом районе. Из двусторонних отношений был устранен серьезный

«раздражитель». Всё это-очевидный результат усилий, предпринятых Украиной для мирного разрешения международного спора. Но кроме того, эти усилия внесли заметный вклад в развитие современной доктрины международного морского права. Так, представляя ГА ООН ежегодный доклад Международного суда, его Президент- в то время японский судья Hisashi Owada- отметил, что в деле о делимитации континентального шельфа в Черном море суд в первые применил принципы морской делимитации, выработанные во всей его предыдущей практике, в их взаимосвязи. И таким образом, показал, что эти принципы составляют целостный правовой институт, а не являются фрагментарными правилами, продиктованными обстоятельствами конкретных дел.

 

 

Доцент Института международных отношений Киевского национального университета им. Тараса Шевченко Виктор Константинов отметил следующее:

То, о чем мы сейчас говорим скорее касается политической актуальности. Черное, Азовское море и ЮКМ, на первый взгляд идеальные сравнения, поскольку это наиболее острые вопросы морских противоречий на сегодняшний день, но по сути это будет сравнение политическим. И международное право в этом отношении оно скорее запутывает, а не что-то объясняет в этом отношении. В ЮКМ это в основном проведение морских границ и это касается конвенции. И те же исторические права про, которые говорит Китай, выходят за рамки конвенции. А Керченский пролив в Азовском море это касалось международного морского права до определенного момента. Но то, что касается сегодня Черного моря – это аннексия и её последствия. Сейчас никто не ведет разговор о том, где проходит граница между Украиной и Россией возле Крыма, поскольку никто не признает принадлежность Крыма России.

Поэтому сравнивать эти две ситуации в правовом плане нет смысла. Более того Международное право будет выступать здесь в качестве определения цены, которую будет платить государство, которое это Международное право нарушает. Когда мы сталкиваемся с конфликтами экономического и политического характера, на самом деле все сводится к тому насколько государство оценивает убытки, которые она несет, больше, чем потери, которые она понесет в связи с нарушением международного права. Для государства нарушить международное право не такая уж и сложность — это скорее вопрос цены. Политический анализ ситуации в Черном, Азовском и ЮКМ то, на самом деле ситуация очень разная. ЮКМ на первый взгляд как будто дает те же набор ресурсов, за который идет спор в Черном и Азовском море: нефть, газ, рыбные ресурсы и транзит. С позиции государств причастных к этим конфликтам это сходство остается. Если взять это в абсолютных категориях, а мы с вами сделали вывод, что нас больше интересует политический аспект, а не международно-правовой. Если мы с вами возьмем международно-политический аспект, то масштабы этих проблем тоже абсолютно разный. В отношении нефтяных и газовых ресурсов, количество задействованных стран в конфликте больше в ЮКМ и зависимость от ресурсов, которые там добываются выше, в то время как добыча в Черном море ни для кого не является основным источником энергоресурсов. В отношении добычи рыбных ресурсов, на сегодня ЮКМ составляет 12% запасов рыбных продуктов в мире, что намного больше, чем в Черном и Азовском море вместе. Тоже касается и транзита. Это триллионы долларов, которые проходят через ЮКМ. Это основная масса торговли Юго-восточной Азии с Китайской народной республикой. Проблема транзита в Черном море имеет локальный характер. Поэтому эти две проблемы совершенно по-разному актуализируются в международном политическом пространстве.

Подобие остается одно – это экстрорегиональный характер. Столкновения, которые мы наблюдает в Черном и Азовском море с одной стороны и ЮКМ с другой стороны. На самом деле эти конфликты есть более серьезными, чем просто конфликты между соседними прибрежными государствами, которые не могут разобраться о отношении границ. Актуализирует их то, что эти конфликты про статус. Китай и Россию скорее всего выступают в качестве ревизионистов. В любом случае это про статус больших государств, что одновременно выводит эти конфликты за пределы регионального восприятия. И США являются вполне органичным участником этих конфликтов. Поскольку без американского вмешательства эти конфликты были бы по-разному раскрыты и были бы сложнее для слабых государств.

По сути, мы должны сравнивать не юрисдикции и международно-правовой подтекст этих конфликтов. Мы должны сравнивать их место и их роль в современном международном порядке. По сути, они выступают инструментом ревизии международного порядка. В региональном и глобальном смысле.

Изменение масштаба взаимоотношений между Китаем и США фактически стало причиной, которая вывела этот конфликт на определенный международный уровень. В то время как вопрос Керченского пролива выглядел довольно технично в сравнении принадлежности Крыма только это сейчас обсуждается в широком контексте. В политическом плане Черное море является столкновением интересов Запада и России. Конфликт в ЮКМ — это многоуровневый конфликт, который не имеет четкой доминанты. Как только государства будут готовы разрешить данные конфликты международное право может стать очень полезным инструментом.

Аналитик Центра общественно-политических исследований Пётр Потопахин сказал о том:

ЮКМ является очень важным регионом, от которого экономически сильно зависит население, проживающее в пределах его бассейна, а соответственно и от событий, которые там развиваются. Поэтому последние годы возникает вопрос о разграничении

региона.

Хронология конфликта:

В 1975г. Вьетнам заявил о историческом притязании на Спратли и Парасельские острова. На что не согласились КНР, и в 1987г. флот КНР начал военное патрулирование и демонстрацию военного присутствия. В 1988г. произошла эскалация конфликта в результате боестолкновения погибло несколько судов Вьетнама. Что стало ярким показателем отсутствия консенсуса. В 1995г. были между сторонами были достигнуты договоренности о начале диалога, но стороны не сумели выработать общий план разграничения этого региона. И к 2005г. Вьетнам снова заявил о претензии на эти острова. Но КНР продолжили наращивать военное и экономическое присутствие. В 2018г. мировые СМИ констатировали, что там были размещены противокорабельные комплексы и острова находятся в сфере военного присутствия КНР.

Существует пять сторон конфликта, которые заявили свои права на присутствие в ЮКМ. Помимо этого, существует и позиция США, которые также демонстрируют свое военное присутствие в регионе. Существует геополитическое и экономическое противостояние этого конфликта, но также существует цивилизационное и геокультурное противостояние, которое оказывается за рамками рассмотрения вопроса. За последние десятилетие можно наблюдать как значение этого региона в целом выросло. Существует вопрос на какой ценностной базе будут развиваться вся эта цивилизация.

Проявляется ценностная и даже религиозное описание конфликта. Социалистический Вьетнам рассматривает конфликт также и в своей буддистской составляющей и имеет символическое значение. Все понимают цену конфликта, вышедшего из управляемой стадии, и за всем этим стоят живые люди. Без учета этой геокультурной составляющей конфликт можно решить на локальном уровне, но его продолжение неизбежно. Если не будет консенсуса на уровне понятия справедливости. В настоящее время право силы набирает статус и вес. Но как оказывается невозможно окончательно решить этим правом ни один из существующих конфликтов.

Нормы международного права являются очень важным инструментом.

Доктор политических наук, политолог Валентин Якушик:

Взгляд на то что происходит сейчас в ЮКМ и какое это имеет отношение к нам особенно с точки зрения структуры конфликта.

Получается, что основными субъектами конфликта выступают Вьетнам и КНР, а также США. США заинтересованы в использовании Вьетнама. как временного, тактического союзника в глобальном противостоянии с КНР. Остальные стороны, которые предъявили свои претензии не готовы вступать в открытый конфликт с КНР.

Тайваньское руководство призвало страны региона ЮКМ создать коалицию, направленную против экспансии КНР в регионе ЮКМ. Статус подобного предложения является во многом двусмысленным, так как Тайвань не имеет статуса полноправного субъекта международного права, а кроме того, сама de facto Китайская Республика на Тайване, претендует на те же территории в ЮКМ, что и КНР.

Создание широкой коалиции против КНР в связи с конфликтом интересов в ЮКМ маловероятно. Так, нынешнее руководство Филиппин (президент Родриго Дутерте) рассчитывает на стратегическое сотрудничество с КНР и не намерен «ссорится по мелочам». Хотя в юридическом плане Филиппины были инициатором рассмотрения территориального конфликта в международных инстанциях в 2013 – 2016 гг. и получили международно-правовую поддержку своего иска по арбитражному решению образованного Постоянной палатой третейского суда в Гааге.

Претензии Брунея на экономическую зону в регионе ЮКМ невелики и могут быть легко разрешены в ходе взаимоприемлемого компромисса.

Сингапур как бы возражает против претензий КНР на практически всю акваторию ЮКМ, запрещает к переизданию учебники китайского языка, в которых приведена политическая карта с обозначением морских границ в соответствии с официальной позицией КНР, но активно противостоять КНР Сингапур не будет (исходя не только из экономических, но и цивилизационных основ).

Малайзия и Индонезия также не готовы к активному противостоянию с КНР. Практически в конфликт с КНР в связи с распространением КНР своей юрисдикции на обширные районы ЮКМ, включая его острова и создание новых островов, оказываются вовлечены лишь Вьетнам и США.

Конфликт вокруг акватории и островов Южно-Китайского моря (ЮКМ) имеет ряд уровней и аспектов: 1) геополитический – между различными глобальными игроками – крупнейшими государствами мира и сформировавшимися вокруг них союзами; 2) межгосударственный – уровень прагматических и идеологизированных двусторонних взаимоотношений между государствами региона и между ними и конкретными мировыми гегемонами; 3) межцивилизационный и внутрицивилизационный; 4) внутриполитический уровень.

В различное время были вооружённые столкновения на этих островах и вокруг них между вооружёнными силами Вьетнама и КНР. Теперь сложился определённый статус кво, при котором часть островов контролируется Вьетнамом, а часть КНР. Каждая из сторон претендует на исключительную правоту своих конституционных и международно-правовых позиций.

Вьетнам удерживает контролируемые островные территории, но из-за противодействия КНР ограничен в возможности разработки природных ресурсов в районах ЮКМ.

При этом Вьетнам стремится сохранить мир в регионе, ему не нужен вооружённый конфликт и политическое противостояние. СРВ хочет добиться разумного, взаимоприемлемого компромисса с КНР.

В своё время, после распада СССР, все постсоветские государства, имеющие границу с КНР (Российская Федерация, Казахстан, Киргизия и Таджикистан) достигли компромисса с КНР в вопросах прохождения межгосударственных границ и передали КНР определённые районы, на которые претендовала КНР (но лишь ограниченных масштабах). Не возникло ситуации национального унижения, хотя внутри каждой из этих постсоветских стран критика уступок в отношении КНР была. Китай проявил тогда разумную умеренность в своих требованиях и готовность к компромиссам. Главное же – были сняты препятствия в развитии всесторонних отношений с КНР и исчезли угрозы территориальных конфликтов и безопасности границ.

У Вьетнама и КНР очень много общего – и в культурно-цивилизационном плане, и, в сущности, и организации политической и экономических систем.

Важны контакты и переговоры между руководством КНР и Вьетнамом – как по партийной, так и государственной линии, желательно также и доброжелательное экспертное обсуждение сложных проблем статуса акватории и островов ЮКМ. Природная мудрость народов, представляющих восточные цивилизации, должна возобладать.

Территориальный конфликт в регионе Южно-Китайского моря может быть успешно разрешён на основании разумного, взаимоприемлемого и взаимовыгодного стратегического компромисса.

Алексей Семений, директор Института глобальных трансформаций;

Уровень напряжения и сопротивления со стороны Вьетнама относительно Китая нарастает. И нельзя считать, что стороны просто могут договорится.

Хотелось бы сделать акцент на трех важных моментах. Первое регионы Черного, Азовского и ЮКМ сравнить все-таки можно. В Черном море рассматривалось два важных кейса. Урегулирования шельфа с Румынией, при этом на самом деле Украина осталась при своих интересах. Второй вопрос касался Керченского пролива.

Что касается ЮКМ там идет намного большая игра с оглядкой на фактор США. Главный вопрос доступа военно-морского флота США к определенным зонам, на которых Китай формально и неформально объявляет недопустимым такое присутствие. Фактически коалицию, которую образуют США против Китая используя все остальные разногласия, выходит на первый план.

Международно- правовые механизмы, к сожалению, сейчас иногда выступают в качестве инструмента, который то или иное государство часто использует в своих интересах. При этом в зависимости от того ресурса, с помощью которого она может других заставить признавать её правоту, предлагая те или иные инструменты.

Не исключено, что через какое-то время перед нами поставят вопрос, на чьей стороне выступает Украина в конфликте ЮКМ. И это может оказаться очень важным вопросом, поскольку он напрямую связан с нашими Черноморским кейсом по Крыму. И напрямую связан с вопросом, что Китай до сих пор не признает аннексии Крыма. И эти два кейса при определенных условиях может быть как возможностью, для Украинской дипломатии, так и вызовом. С общей политической и международной точки зрения нам необходимо обращать внимание на то, что происходит сейчас в данном регионе. Кроме военного фактора, существуют определенные экономические, которые мы мог ли бы использовать. Например, когда возник вопрос прохождения через Керченский пролив

Владимир Воля, политолог, эксперт-международник:

Однозначно нельзя считать равнозначными ревизионизмы в Черном, Азовском и ЮКМ.

Что касается ревизионизм. Первое, политический аспект – это заявка на пересмотр определенных зафиксированных обстоятельств реалий, или зафиксированных международными соглашениями. И вторая часть это практическая – взятие под контроль. Если говорить про Крым. То это ревизионизм в чистом виде. Ситуация может быть исправлена только тогда, когда одна из стран перестанет нарушать нормы международного права. Разумеется, с аннексией Крыма связаны и вопрос спорных акваторий, и море проходов. Если говорить о конвенции Монтрё, которая закрепила суверенитет Турции над проливами Босфор и Дарданеллы. Тут также разные вопросы по отношению ситуации Керченского пролива. А по отношению ЮКМ тут про ревизионизм можно говорить с большой натяжкой. Можно говорить как минимум о двух претендентах Вьетнам и Китай у которых претензии по двум архипелагам – Парасельские острова (Сиша) в северной части, и острова Спратли (Наньша), в южной части моря. Актом ревизионизма со стороны Китая может выглядеть то, когда в результате военного столкновения были взята под контроль все Парасельские острова. Что касается островов Спратли, тут ситуация выглядит достаточно стабильной, никто не отказывается на претензии на эти территории. Конфликт в ЮКМ имеет два уровня: региональный, условно говоря, шесть столиц претендуют на эти территории, но вместе с тем история разрешения конфликта выглядит так, что военными методами оказалось невозможным. Если говорить про отношения Вьетнама и Китая, имели место военные столкновения из-за обоих архипелагов и войну 1979 году и ограниченные военные столкновения после неё (1979-1990 г.г.)

Так вот Вьетнам в 2016 году направил КНР ноту относительно размещения ракет на спорных островах.

Последние дипломатические ноты Вьетнама в адрес Китая имели место в 2020 году. 3 апреля МИД страны вручил китайскому представителю ноту в связи с потоплением вьетнамского судна рыболовного суда (гибель 8 рыбаков) полицейским катером КНР в той части Парасельских островов, которую Ханой считает своей.

А уже 23 августа член Госсовета КНР, министр иностранных дел Ван И и вице-премьер, министр иностранных дел Вьетнама Фам Бинь Минь приняли участие в памятных мероприятиях по случаю 20-летия делимитации и 10-летия демаркации сухопутной границы между Китаем и Вьетнамом. И провели переговоры, в ходе которых выразили готовность углублять «отношения всеобъемлющего стратегического сотрудничества и партнерства между Вьетнамом и Китаем и выражает готовность к дальнейшему развитию двусторонних отношений».

То есть фактор США не срабатывает в той мере как срабатывал раньше. Возрастает интеграция и все подключаются в экономические проекты, организованные Китаем. Вьетнам превращается в транзитное государство и возрастает сотрудничество по инвестициях по проектах во всей юго-восточной Азии. И все страны сосредоточились на экономическом и инфраструктурном сотрудничестве, которое существенно приглушает вопросы разногласия.

Журналист Александр Данилов:

Сейчас мы можем наблюдать в ЮКМ дипломатию канонерок в классическом виде. В июле США проводили учения военно-морского флота, где отрабатывался сценарий захвата острова. Все это напоминало сценарий захвата одного из спорных островов в ЮКМ и Китай заявил о провокации. В октябре у Парасельских островов появился американский эсминец «Джон Маккейн», что вызвало острую реакцию Пекина.

Китай в этом вопросе занимает жесткую позицию. Несмотря на то, что Филиппины выиграли международный арбитраж, Китай признал это решение ничтожным и выполнять эти решения не собирается. Был инициирован законопроект о береговой охране Китая, который позволяет ей применять оружие против иностранных судов. Это очень серьезный момент, поскольку в предыдущие годы спорные ситуации в ЮКМ береговая охрана Китая решала путем или таранов или бой с применением водометов. Теперь при возможности применения огнестрельного оружия градус напряженности повысится. На этом фоне весьма интересной представляется политика Вьетнама, который сделал ставку на средства дипломатии. И каждое мероприятие проводимое Китаем в районе спорных островов не остается без внимания Ханойского МИДа, который выражает решительный протест. Еще одна форма дипломатии — это проведение международных пресс-конференций и круглых столов. Кроме того Вьетнам проявляет определенную гибкость, если Пекин демонстрирует готовность к диалогу, Ханой идет ему навстречу. В 2015-м в СРВ с визитом побывал председатель Си Цзинь Пин, спустя два года КНР посетил генеральный секретарь ЦК КПВ Нгуен Фу Чонг, ныне занимающий пост президента страны. В этом году две страны отметили 70-летие установления дипломатических отношений. Кроме того, в конце лета отмечался еще один юбилей — 20-летие подписания соглашения о сухопутной границе. Дату отметили в городе Монгкай в провинции Куангнинь. На праздник приехал глава МИД КНР Ван И, а принимал его министр иностранных дел СРВ Фам Бинь Минь.

Также надо отметить, что Вьетнам не спешит полностью идти на поводу США, хотя логика ситуации вроде бы подталкивает Ханой к этому. Напротив, он последовательно отстаивает свой суверенитет и независимость в международных делах.

Политолог Денис Гаевский:

В условиях, когда запад теряет свою функцию модератора многих международных процессов. Развязываются руки для элитариев тех стран, которые находятся на периферии либо на полу периферии мирового капитализма. Восточное в дальнейшем конфликтных точек на карте будет становиться все больше. В связи с тем, что вопрос Украины для США уходит на периферию, а также возрастание влияния Лондона на официальный Киев. Повышаются риски того, что Украинский МИД реализует концепцию Климкина, который говорил, что нужно разорвать договор с Россией от 2003г. по Азовскому морю и Керченскому проливу, тогда на этой территории будет действовать конвенция по морскому праву ООН. И таким образом заход военных кораблей третьих государств (в частности, военных кораблей блока НАТО) в Азовское море и Керченский пролив упростится. Что, разумеется, не приблизит нас к установлению мира на Донбассе, а также усложнит и без того сложный переговорный процесс.

Эксперт, дипломат Вадим Трюхан:

Тенденция последних лет говорит о том, что международное право тесно взаимосвязано с политологией. И чем дальше, тем больше зависит от политических решений. Ситуация в Черном и Азовском морях с точки зрения международного права не являются спорными вопросами. Есть ситуация де-юре и есть ситуация де-факто. Если де-юре у нас остается статус кво до 2014г. то де-факто мы видим. Что большие объемы территорий нашей территории стали российскими. Поэтому тут более правильным будет определение конфликта, а не спора. Что касается аннексии. Даже в Крымской декларации. Которую опубликовал Помпео в 2018г. там четко идет про попытку аннексии. Мы не можем говорить про аннексию, как про завершенный факт.

Действуя под давлением, подписав соглашения с Россией в 2003г.Украина поставила себя в ловушку. Поскольку режим мореходства через Керченский полив стал менее благоприятным для Украины. К сожалению, международное право сейчас все чаще становится заложником политических решений и право силы. Поэтому Украина должна вернуться к вопросу денонсации договора 2003 года и вернуться в режим конвенции 1982г.

Международный эксперт по вопросам безопасности Сергей Шабовта:

К сожалению, демонстрация силы и абсолютное попирание принципов международно- морского права стало устойчивым трендом международных отношений. Подтверждения чему являются и события в Черном и Азовском морях и ЮКМ. У этих конфликтов не мало общего, и тем не менее это разноуровневые по масштабу и потенциалу конфликты. После союза в 2017г. между Россией и Китаем, для Китая по сути Южно-Китайское море – это огромный полигон, где они решают свои военно-тренировочные задачи.

Учитывая, что Черноморский бассейн является тупиковым, если оценивать динамику грузопотоков, которые предопределяют. И поэтому для нас как раз международно - правовой режим Черноморского бассейна и Азовского моря, конфликт имеет в большей степени военно-политический характер.

Политолог Андрей Вигиринский:

Ситуация, которая возникла в Южно-Китайском море возникла в силу стратегии национальной безопасности, которая действует в Китае. И защита этой нац. безопасности прагматична и находится прежде всего в плоскости ресурсов: добычи полезных ископаемых или рыбной ловли, а также транзита 60% всех товаров потенциала КНР. Как следствие, если на протяжении длительного периода этот путь является основным для вашей экономики, попадания товаров на международные рынки нельзя допустить чтобы его контролировал кто-то другой. К сожалению, в этой ситуации нормы Международного права никаким образом не повлияли на внешние обстоятельства. На примере строительства Керченского моста и по аналогии спорных островов в ЮКМ, это способ, который позволяет контролировать прилегающее пространство, на которых концентрирует интересы то государство, которое сознательно нарушает нормы Международного права.

Хотелось бы чтобы руководство нашей страны подумало над тем, чтобы размещать в Украине экономические интересы тех стран, которые делят с нами акваторию моря.

Политолог Сергей Белашко:

Чтобы картина была более полной можно добавить, что такие же спорные ситуации существуют в целом ряде других акваторий, которые в глобальном контексте имеют даже большее стратегическое значение: Восточное Средиземноморье, Гибралтарский пролив, Персидский, Оманский залив, Красное море и прилегающие акватории и др. Можно выделить ключевые спорные моменты: это и делимитация морской границы между Израилем и Ливаном, это аспекты, связанные с Кипрским вопросом, которые касаются юрисдикции непризнанного Турцией Северного Кипра. То есть это и конфликт интересов Турции с Египтом, которые выходят далеко за пределы восточного Средиземноморья и имеют исторический, геополитический, геокультурный, экономический, военный и целый ряд других аспектов. Очень большой спектр вопросов и проблем, каждая из которых потенциально может привести к эскалации напряженности вплоть до боевых действий.

Политолог Руслан Бизяев:

Эти две проблематики сегодня объединяет начавшаяся гонка военно-морских вооружений, которая идет уже приблизительно с 2010г. Что касается проблематики Черного моря, Азовского моря и Керченского залива, эту картину стоит рассмотреть сквозь призму Средиземного моря и конвенции Монтрё. Сохранение конвенции Монтрё в её действующем виде становится одной из ключевых задач нашей дипломатии на ближайшее время. В противном случае мы получим объединение двух потенциальных театров военных действий. Это Средиземное море вместе с Черным и Азовским морем. Уже чисто оборонительная тактика, заложенная в нашей морской доктрине. Которая базируется на возможности защитить свои акватории с помощью современных противокорабельных комплексов, может не сработать. Тут нужен комплексный подход и возможно заключение временных ситуативных союзов, которые помогут Украине пережить это сложное время.

Политолог Николай Спиридонов:

Регион черного моря очень важен и на него претендуют многие государства. В настоящее время важна свобода прохождения судов. Поскольку имели место различного рода конфликтные ситуации с захватом рыбаков с захваченными в плен военными. Существуют разные трактовки морских границ и контроля над водами Украины России и других государств. Что необходимо упорядочить, не уступая национальным интересам и одновременно устранить возможность конфликта.

Политолог Даниил Богатырев:

Через ЮКМ проходит 60% всей Китайской торговли, но кроме того и 30% всей мировой морской торговли, чем и определяется важность ЮКМ. О Черном море такого сказать нельзя, чем и объясняется недостаточное внимание наших международных партнеров, ЮКМ для мирового сообщества важнее с экономической точки зрения. Этим же и объясняется и неоднозначность ситуации в ЮКМ, когда с одной стороны Китай конфликтует за острова с отдельными государствами, а с другой развивает с ними экономические отношения, в частности, и в морской части.

 

Ссылка на онлайн-трансляцию:

https://www.youtube.com/watch?v=RkOHZh1hXdc&feature=youtu.be